Фатех Вергасов

Leopolis - Lwow - Lemberg - Львов - Львів

Львов 18 июня 1943 год. Парад добровольцев дивизии CC "Галичина" перед оперным театромВергасов 2-3 годикаПо приезде из Ростова-на-Дону мы некоторое время жили во Львов. Сначала на улице Галицкая. Там мать снимала комнату. Потом мы жили на улице Пекарской, которая соединяла центр города со знаменитым Лычаковским кладбищем. 

Кладбище славилось изумительной красоты надгробиями и красивейшими склепами. Всё это утопало в старинном парке, на задах которого, на бугре находился холм Славы с вечным огнём, где были захоронены участники последней войны. По этой улице каждый день возили открытые гробы с покойниками, шла процессия, несли венки и громко играл духовой оркестр.

И так несколько раз ко дню. Было красиво и торжественно. Я однажды был увлечен такой процессией и с ней дошёл до самого места захоронения. А потом я потерялся. И еле нашёлся.

Я был устроен в круглосуточный детский сад, который находился в конце улицы Зеленой, Недалеко от Лычаковского кладбища. Там недалеко ещё был цыганский табор, вернее большое подворье, где жили одни цыгане. У них почти всегда было весело и играла музыка.

По идее, детей на воскресенье забирали домой. Но получалось - и не всех, и не всегда. Тогда таких невостребованных глубоко обиженных и горько плачущих разбирали на воскресенье другие мамы, а то и просто наши воспитательницы.

Потом мы поехали жить к маминому мужу Алёночкину Василию Петровичу в Янов, т.е. Иваново-Франково, где я и пошел в первый класс местной украинской школы. Только закончил второй класс, как мать снова удачно вышла замуж. Теперь уже за Лозенко Николая Игнатьевича.

И мы снова поехали жить во Львов. Меня отдали в третий класс школы № 17, что находилась на улице Черняховского. Так она тогда называлась. Эта улица связывала тогдашнюю улицу Энгельса со Сталинградской-Волгоградской. Школа стояла на углу с улицей Сталинградской-Волгоградской.

После четвёртого класса, состав класса перетряхнули довольно основательно и собрали в класс, с которым я проучился вплоть до окончания восьмилетки. Нашим классным руководителем был красавец-брюнет учитель английского языка Григорий Дмитриевич Мурашко.

Учитель украинского языка и литературы был мастером своего дела, но это перечеркивалось его апломбом, высокомерием, презрительно-брезгливым отношением к ученикам, а также фальшивой галантерейностью и липучей внимательностью к девочкам. Потом я таких скользких типов немало встречал и почему-то всегда в переферийных городах бывшего СССР.

ЛьвовВ моём классе учился Славик Гребенников - сын командующего Прикарпатским военным округом. В фильме "Над Тиссой" о выведен как генерал Громада. Они жили в особняке недалеко от школы. Я у него бывал иногда дома. Там было хорошо и приветливо. По двору гуляли живые косули. Папу Славика я так никогда и не увидел даже краешком глаза. Его вечно не было дома. Наша дружба очень быстро закончилась. Уж не помню как. Мне быстро стало скучно. Потом папу его перевели в Киев. Он, как у таких людей и положено, жил на Печерске. Я слышал стороной, что Славик стал военным. Мы так никогда и не встретились.

В последние годы перед окончанием вольмилетки я задружил с Серёгой Коровиным, который жил напротив моего дома на Конотопской, если смотреть сквозь имение Шептицкого, через которое - понятное дело, - прямо было не пройти. А потому мы обходили его по Пушкинской... Пару лет тому стороной узнал, что Серёжа Коровин умер, не дожив и до 60-ти, от злоупотребления русскими душевными напитками... Земля ему пухом!

Львовское житьё-бытьё

Львовские театр оперы и балетаю Памятник Ленину уже снесенУ Лозенко от белокровия умерла жена Эмма Барабаш, которая оставила ему сына Гену, моего одногодку. Сначала, в течение более года,  мы втроем (без Гены, который жил у бабушки) снимали первый этаж внушительного особняка на улице Энгельса, дом 94. Замечателен этот двухэтажный особняк был тем, что был он построен по проекту знаменитого архитектора Корбюзье.

И имел просторный подземный гараж, мраморные камины отделанные бронзовым литьём, наборные орнаментальные паркетные полы, прекрасную столярку, огромные окна, много встроенной мебели, водяное отопление, два лифта, возле него росла диковинная магнолия, которая цвела белыми нездешней красоты цветами. Все строительные работы были сделаны просто безукоризненно.

Потом меня на пару лет сдали в лесную школу-интернат, которая находилась в пригородном городке Брюховичи. Там в то время Лозенко со товарищи открыл несколько цехов для изготовления товаров народного потребления типа резиновой обуви: сапоги, боты, галоши, тканые жаккардовые ковры и коврики, тесьма, бахрома и т.п. текстильный материал для изготовления застёжек типа молния и отделки швейных изделий.

А потом Лозенко привел нас в  двух комнатную квартиру на соседней улице Конотопская, где он раньше жил со своей покойной женой и где в дной из комнат проживали ее родители: вечно поддатый железнодорожник дед Барабаш и интеллигентная бабушка Серафима Александровна.

Ее родители принадлежали к среднему классу прибалтийских немцев и дали ей приличное образование. Она закончила гимназию и реальное училище. 

Знала несколько иностранных языков, в том числе греческий и латынь, физику, химию и математику.

Поразительно, но она решала все школьные задачки не только для своего внука, но еще и для своих правнуков. 

Умерла она во Львове в возрасте далеко за 90 лет и совсем здоровой. Она просто отказалась есть. И умерла от голодного истощения.

Атмосфера в при таком соседстве, сами понимаете, сразу стала хуже чем на Ближнем Востоке. А что Лозенко было ему делать? 

Дома мы с Геной старались быть как можно меньше. 

Легенда карты: 1 - Особняк на улице Энгельса, теперь Коновальця; 2 - квартира на улице Конотопская; 3 - моя школа № 17; 4 -теннисный стдион "Спартак"; 5 - летом бассейн, а зимой каток; 6 - озера на месте песчаных карьеров.

Я сначала учился в школе №17 на улице Черняховского. Мой сводный брат Гена продолжал учёбу в железнодорожной школе №2. В этой школе я закончил 8 классов. Многие из моих соучеников, можно сказать, основная масса, после восьмилетки пошли работать. 

А те, кто был способен хотел и родители которых могли себе это позволить, пошли в созданные тогда школы так называемой "высшей ступени", где были только старшие классы с девятого по одиннадцатый.

Но как бы то ни было, мы стали жить на улице Артиллерийской, сейчас зачем-то переименованной

Не задолго до окончания восьмилетки (примерно за год) мои родители удачно разменяли свою комнату на две комнаты, хотя и в коммунальной квартире. Пришлось изрядно доплатить семье пожилых Шехтеров, которые дожидались разрешения уехать в Израиль.

Яновское кладбище во Львове. Правая часть - еврейское кладбищеТакое дело тянулось годами. Но когда вопрос был уже почти решен, почти все отъезжающие меняли свои квартиры. И явно невыгодно. Но власти либо этого не замечали, либо не придавали этому значения. Мол, все равно отберём всё на границе, что довольно часто и происходило.

Видимо, на Украине наличие артиллерии не предполагается. Наш двухэтажный дом имел две отдельные изолированные квартиры на первом этаже. На втором этаже в результате перепланировки с лестничной площадки была дверь в изолированную комнату без удобств.

Там жила еврейская чета, тоже обменявшаяся в невыгодное жильё. Вторая дверь вела в общий коридор, а оттуда в две квартиры - нашу и многодетную семью поляков.

Подо всем домом был подвал, где жители хратили дрова, уголь, домашнюю рухляд...Под лестницей оказалось бесхозное место. Я его очистил от мусора, провёл туда свет, устроил пол, установил стол-верстак и приладил дверь. Там у меня образовалась мастерская, где я мастерил свои первые ламповые радиоприёмники и усилители.

Всё это лепилось паялось и клепалось вручную и листовой жести и других случайных материалов, которые мы постоянно разыскивали на всяких заводских свалках. 

Среди мастеровитых пацанов постоянно шёл обмен всем этим добром. Очень в редких случаях удавалось что-нибудь нужное купить на барахолках, а чаще нас просто одаривали взрослые мастера. Они же подсказывали как что сделать и давали срисовать принципиальные схемы радиоустройств. 

Самая главная помощь от таких взрослых товарищей состояла в том, что они помогали отладить и настроить. У них были свои собственные приборы, о чём мы тогда даже и мечтать не могли. Я было начал ходить в разные технические кружки. Но там было слишком мало свободы.

При доме был сад с несколькими фруктовыми деревьями, один забор примыкал к грузовому автопарку. Я туда ходил мыть машины. Не за оплату. А за то, что шофера разрешали мне самому заводить машину и самому съезжать с моечной эстакады. Кроме того в автомастерских можно было всегда выпросить всякую мелочевку, необходимую для моей мастерской.

Дома через дорогу граничили с Львовским заводом автопогрузчиков. Там же были и общежития для рабочих. У них тоже можно было разжиться всяким ценным хламом. Район был вполне пролетарским. В 9-й класс новой школы № 33, школы высшей ступени, как тогда говорили, мне приходилось ездить довольно далеко.

В эту школу собрали учеников со всего города. Большинство после восьмилетки ушли зарабатывать двухлетний трудовой стаж и учились в вечерних школах... Наша школа№ 33 первоначально размещалась ближе к Высокому замку, возле пожарной станции, а через год наша директриса Остроумова пробила новое просторное здание по улице Тараса Шевченко, 34, в котором до 1939 в нём размещалось учреждение для еврейских детей-сирот, в 1950-х здесь был специальный детский дом № 2

Но вскоре школе выдали новое помещение в самом начале улицы Шевченко. Это уже несколько трамвайных остановок только. Часто я трамваем и не пользовался. Ходил пешком. Я тогда очень любил пешие прогулки.

Вергасов. Аттестат зрелости после 11 классов. 1964 годНаш выпуск был последним. После этого одиннадцатилетки снова сделали десятилетками...

Понятное дело, что таких школ в городе было всего несколько. И там было сконцентрировано очень много старшеклассников. В год моего выпуска, в 1964 году, нас выскочило в самостоятельную жизнь 299 человек! Без одного триста!

Мне повезло. Наша школа № 33 находилась в нескольких трамвайных остановках от нашей новой квартиры по улице Артеллерийская [Юнакiва,   (Артилерійська)]

И опять недалеко от кладбища. Теперь от Яновского.

С улицы Конотопской мы наконец-то вырвались в довольно приличную почти отдельную, а главное двух! комнатную квартиру.

Нам её за известную доплату уступила семья Шехтер, которая тогда в тайне готовилась иммигрировать. Тогда многие уезжали из тех, кто до войны был гражданами Польши.

Не успел я закончить девятый класс, как мои родители купили недостроенную коробку дома в Боярке Киевской области. 

И мы очень быстро переехали. Это было похоже на бегство. У Лозенко начались неприятности. А потом его и вовсе арестовали и посадили. Дали 13 лет за предпринимательскую деятельность. Отсидел он полсрока.

Как потом оказалось, ему предстояло сесть ещё раз за тоже самое. На свободе он погулял совсем немного. В апреле 1970 года, его вновь арестовали в Киеве, но судили в Баку, где он и отбывал наказание в местном лагере возле строящегося завода бытовых кондиционеров.

В общей сложности Лозенко провёл в тюрьмах и лагерях почти 18 лучших лет своей жизни. Его пример - другим наука....

Свой первый паспорт я у же получал в Боярке. Там же я пошел работаь рабочим пилорамы, которая находиласть на месте теперешнего больничного комплекса по улице 40 лет Октября, в роддноме которого родились Юра и Катя. Учится кое как я продолжил в вечерней школе. Занятия часто пропускал.

Потом устроился работаь в Киев на завод порционных автоматов. И опять грузчиком. Платили больше. На учёбу почти не оставалось времени. Обратно во Львов меня чуть ли не насильно привезла тётушка Ровза. И вернула меня обратно в школьное детство. 14 февраля я приступил к занятиям в своей школе № 33.

А пока во Львове шла относительно размеренная и безмятежная жизнь

Школа, уроки, занятия с репетиторами по английскому языку, математике и физике, производственная практика и овладевание рабочей специальностью. Сначала мы проходили эту практику на стеклозаводе, потом на заводе сельхозмашин, а потом на предприятии физприбор.

Я не знаю никого из наших, кто бы в дальнейшем пошёл по этим специальностям. У меня вот в подвале была собственная мастерская, где я постоянно что-нибудь мастерил. То радиоприёмники, то усилитель звука, а то и переделка телевизора КВН. Мне всё это пригодилось в жизни. И не раз.

То было время хрущёвской оттепели, что нам было тогда неведомо. Мы просто радовались жизни. И увлекались всем тем, чем обычно увлекается молодёжь: музыка, танцы, шмотки, мальчики, девочки, спорт, отдых, карты, вечеринки, драки, учеба.  Учёба всё больше и дальше сдвигалась на конец всех интересов.  И требовались определённые и немалые усилия воли, чтобы уделять учёбе должное внимание. Не всем это удавалось и удалось.

Во Львове я получил аттестат зрелости и вечером после выпускного бала уехал в Киев. Вернее в Боярку. И стал готовится к поступлению в Киевский государственный университет имени Шевченко. 

Потом я не один раз бывал во Львове, но всё как-то проездом, проскоком и наскоком. Запомнилась, как оказалось, последняя встреча с дядей Хасьяном Бегловым. В 1976 году по пути в Польшу наша туристическая группа провела вечер во Львове. Я обзвонил одноклассников и знакомых.

Нашлись далеко не все. Многие к тому времени уехали с родителями в Израиль и Америку. Встреча с друзьями получилась странная. Пришли какие-то взрослые люди, отдалённо похожие на моих школьных друзей и подруг. С какими-то женами, мужьями и даже детьми...Получилось как всегда. Образы старых друзей из памяти стерлись почти насовсем, а новые лики совсем не запомнились.

Одно разочарование....

 


 
Кто сделал Львов украинским городом?

За Львовом прочно укрепилась слава "самого украинского из украинских городов". Именно отсюда Украину постоянно учат, как ей быть на самом деле Украиной, а не "Малороссией". Но вот интересный факт: сам Львов стал украинским городом относительно недавно и исключительно благодаря советской власти, которую галицкие национал-патриоты при каждом удобном случае клянут на чем свет стоит. В перечне этих обвинений важное место занимает русификация - пришли, мол, "москалi-окупанти i русифiкували українське мiсто Львiв".

Например, в 30-х годах во Львове проживало всего лишь несколько сотен выходцев из России, а к 1989 г. число русских в городе достигло 127 тыс. человек; до 1939 г. во Львове не было ни одной русской школы, а через 50 лет их насчитывалось 24. Вот она - русификация "украинского Львова"! А кое-кто даже жалуется, что "москали" заняли роскошные квартиры в престижных районах города, выселив оттуда... украинцев. И приток русского населения, и появление русских школ при советской власти, всT это было. Но проходил ли этот процесс в ущерб украинцам? Сопровождался ли он сокращением численности украинцев в городе, понижением их социального и профессионального статуса? Да и был ли вообще Львов украинским городом до установления в Галичине советской власти?

27 января 1938 г. на заседании статистической комиссии "Наукового Товариства iм. Шевченка" во Львове д-р Владимир Огоновский выступил с докладом на тему "Национальная, социальная и профессиональная структура населения Львова по переписи населения 9.12.1931 г." Текст этого доклада был опубликован в 1938 г. в виде брошюры под названием "Львiв у цифрах". На основе данных, приведенных в этой брошюре, общая численность населения города по состоянию на 9.12.1931 г. составляла 312.231 человек. По конфессиональному признаку это население распределялось следующим образом:

греко-католиков 49.747 чел. или 15,9%
православных 1.077 чел. или 0,3%
римо-католиков 157.490 чел. или 50,5%
моисеевых (т.е. иудаистов) 99.595 чел. или 31,9%
прочих 4.322 чел. или 1,4%

Что касается распределения по национальному признаку, то следует учесть, что национальность тогда, как и прежде во времена Австрии, определялась по разговорному языку. Состав населения Львова "щодо мови найближчої" выглядел так:

украинцев 24.245 чел. или 7,8%
русинов 10.892 чел. или 3,5%
поляков 198.212 чел. или 63,5%
евреев 75.316 чел. или 24,1%
прочих 3.566 чел. или 1,1%

Здесь требуется пояснение, почему отдельно указана численность украинцев и русинов, и что это означает
 
В прошлом термин "русские" являлся обобщающим названием для великороссов, малороссов, белорусов, т.е. для всех восточных славян, живших некогда на территории древней Руси. (В России после революции 1917 г. большевики оставили название "русские" только за одной из ветвей русского народа - за великороссами, а украинцев и белорусов официально признали отдельными народами, чем оказали неоценимую услугу местным националистам.)

Также и коренное население Галицкой Руси называло себя русинами, русскими. Во второй половине XIX в. в среде галицких русинов произошло размежевание на так называемых старорусинов, которые, оставаясь на почве исторической традиции, признавали себя частью единого русского народа (поляки называли сторонников этого движения "москвофилами") и на молодорусинов или украинофилов, которые приняли идею отдельности малорусского (украинского) народа. Постепенно украинофилы отказались от названия "русины", вначале именуя себя русинами-украинцами, а затем и просто украинцами.
 
Во времена Австрии термин "украинцы" не признавался официально как обозначение национальности и служил названием определенного политического движения в среде галицких русинов. Только в ходе Первой мировой войны, когда галицко-русское ("москвофильское") движение в Галиции было разгромлено, австрийские власти признали термин "украинцы" как обозначение национальности.

Но после Первой мировой войны галицко-русское движение снова возродилось, и в Польше в 1931 г., как видим, употреблялось и то и другое наименование. Преобладали тогда уже украинцы, которые во Львове более чем вдвое превышали число тех, кто продолжал считать себя русинами.

В то же время по данными переписи населения 1931 г. по трем воеводствам - Львовскому, Тарнопольскому и Станиславовскому общий перевес украинцев над русинами был не столь велик, так как среди греко-католиков в этих трех воеводствах к украинцам себя причислили 1.660.826 человек, к русинам - 1.116.166 человек.

Также требует пояснения тот факт, что в сумме численность украинцев и русинов меньше численности греко-католиков. Это следствие того, что национальность определялась по языку, и означает, что остальные греко-католики подали своим разговорным языком польский и причислены к польской национальности. Этим же объясняется то, что евреев меньше, чем лиц моисеевого вероисповедания, а поляков больше, чем римокатоликов.

Среди жителей Львова людей, сознательно считавших себя украинцами, было всего лишь 7,8%, но в подсчетах, проведенных д-ром В.Огоновским за основу взят конфессиональный признак, и термин "украинцы" применяется ко всем греко-католикам, составлявшим, как указано, 15,9% всего населения Львова.

Какова же была тогда социальная и профессиональная структура населения Львова?

Количество грамотных среди поляков и евреев старше 10 лет достигало во Львове 92%, среди украинцев - 77%. Среди работающих украинцев 73% были работниками физического труда, среди поляков - 50%, среди евреев - 32%. Работников умственного труда среди работающих поляков и евреев было по 20%, в то время как среди украинцев только 7%.

Поляки во Львове преобладали в администрации (71%), на транспорте и в связи (76%), в сфере образования и промышленности. Евреи доминировали в торговле - 62%; поляков в торговле было занято 27%, украинцев 11%. В адвокатуре, нотариате, среди практикующих врачей евреи составляли 71%. тогда как украинцы по 7%.

Зато 45% всех украинцев было занято в домашней прислуге, евреев - 4%. Из работающих украинок домашней прислугой работали 64%, из работающих полек - 25%, евреек - 5%. Что касается наиболее богатых жителей города, тех, которые использовали наемную рабочую силу, то они с членами семей составляли 6% всего населения города, 11% еврейского, 4% польского и 2% украинского населения. Подводя итоги, докладчик так характеризовал положение украинцев во Львове (перевод с украинского языка):

"Следовательно, украинцы во Львове - это, в основном, молодой, свободный (т.е. не состоящий в браке, - Л.С.), наплывающий, не очень грамотный, преимущественно рабочий элемент. На 30.000 всех украинцев и украинок, которые зарабатывают во Львове, есть 9.700 слуг, 2.000 сторожей, 1.400 неквалифицированных рабочих и 9.000 квалифицированных рабочих и ремесленников. Кроме домашней прислуги, украинцы нигде не имеют относительно большого числа, а что касается 11% в торговле, то там на 4.000 украинцев половина сторожа... Об интелолигентных профессиях и говорить нечего. Еще в промышленности украинские рабочие и ремесленники играют некоторую роль, но как наемная сила".

Каждый, кто способен объективно проанализировать приведенные цифры, легко поймет, какое место занимали украинцы во Львове в 30-х годах XX века. По национальному составу Львов был тогда польско-еврейским городом, а ни в коей мере не украинским. Украинцы уступали полякам и евреям не только в численности, но и значительно отставали от них по своему социальному и профессиональному уровню.

Кстати, о фешенебельных квартирах в престижных районах, откуда якобы выселили украинцев. Если до 1939 г. там и появлялся украинец, то разве что в качестве прислуги. Жаловаться на выселение могли бы поляки и евреи, которые занимали тогда эти квартиры. Но львовских евреев во время немецкой оккупации истребили гитлеровцы. После войны советская власть вынудила львовских поляков уехать в Польшу.
 
Так город утратил свой польско-еврейский характер...

Сейчас галицкие националисты называют советскую власть "москальской", русской властью, стараясь свалить на русских всю ответственность за репрессии сталинских времен. Однако, как бы кто ни пытался это представить, советская власть не была по своей сути русской властью. Об этом свидетельствует и участь галицких русинов.

Несмотря на тяжелые потери, понесенные галицко-русским движением во время Первой мировой войны, в 30-х годах еще более миллиона галичан считали себя русинами, русскими, частью русского народа в старом, традиционном значении этого понятия. И если бы власть, пришедшая на земли Галицкой Руси в 1939 году, была русской властью, она, по логике вещей, должна была бы всемерно поддержать галицко-русские организации, содействовать распространению идеи русского единства в Галичине. Однако эти организации были закрыты, а советские чиновники всех галицких русинов принудительно, против их воли, записали украинцами.

Конечно, в 1939 г. советский режим закрыл и галицко-украинские организации, существовавшие к тому времени. Но украинские националисты имели мощную базу за границей, где и продолжили свою деятельность. На советской же Украине власть приложила все усилия, чтобы уничтожить даже память о существовании галицко-русского движения, о людях, которые, подвергаясь преследованиям со стороны польских и австрийских властей, сохраняли верность идее национально-культурного единства Руси.

Таким образом, то, чего не смогли сделать поляки, подавляя "москвофильство" в XIX веке, чего не смогли сделать австрийцы, посылая в годы Первой мировой войны десятки тысяч галицких русинов на расстрелы и виселицы, за колючую проволоку Талергофа и в казематы Терезина, то сделала советская власть - окончательно искоренила в сознании галичан идею русского единства...

По мере строительства в послевоенном Львове промышленных предприятий, открытия новых учебных заведений, население города росло, причем большей частью за счет галичан, выходцев из сельской местности, которые, получая во Львове образование, специальность, пополняли ряды рабочего класса и интеллигенции.
 
Так именно при советской власти Львов превратился в украинский город
 
Где украинцы стали численно преобладающей национальностью, а в профессиональном отношении выделялись не количеством домашней прислуги и сторожей, а заняли достойное место в индустрии, науке, образовании, медицине и т.д.

Оценка действий советской власти в Галичине не может быть однозначной. Можно рассматривать это как своеобразный исторический парадокс, но является фактом, что советский режим, беспощадно боровшийся с украинским национализмом, практически выполнил те основные задачи, решить которые своими силами галицкие националисты были не в состоянии .
 
Он оторвал Галичину от Польши и выселил поляков, ликвидировал галицко-русские организации и записал всех галицких русинов украинцами, создал промышленность и науку, подготовил для них местные национальные кадры, а затем спокойно сошел со сцены, преподнеся на прощание националистам подарок в виде "незалежної Української держави" и, в частности, оставив после себя действительно "українське мiсто Львiв".

На башне городской ратуши теперь развевается сине-желтый флаг, памятники советской эпохи в основном снесены и улицы переименованы, "москалей" из руководства вычистили, добивают русские школы - успехи налицо! Вот только промышленность Львова неуклонно скатывается к тому уровню, на котором она находилась во времена Польши, и тысячи галичан, покидая "українське мiсто Львiв" с его сине-желтыми флагами и переименованными улицами, вновь осваивают профессию домашней прислуги в странах Запада.
 
Все-таки в 30-х годах львовскому украинцу для того, чтобы наняться чернорабочим или прислугой к поляку, не надо было, по крайней мере, оформлять заграничный паспорт, а сейчас приходится. И вот из-за этих "клятых москалей" - оторвали Галичину от Польши, вот теперь украинцы и маются...
 
Леонид Соколов
Источник

Известные львовяне

Бабочка и Мотылек - Владимир Нечаев, перевод Г.Фере, Инструментальный ансамбль под управлением В.В.Мещерина, 29634 - 1957 г.
Бабочка и Мотылек - Николай Никитский. Русский текст Ю.Ценина, Оркестр под управлением М.Валовац
Вишнёвый сад
Cicha woda
Cicha woda
Lwów Przedwojenny: Chór Dana - Tango Łyczakowskie
Maryla Rodowicz "Mówiły mu"
Maryla Rodowicz "Kolorowe jarmarki"
Мурка - львiвська версiя
На трамвайній зупинці
Ostatnia niedziela - Последнее воскресенье
Slonce nad stadnina
Włóczęgi - Tylko we Lwowie
Zofia TERNÉ: Tyle jest miast...

Австрийско-Украинские отношения
Акт Злуки
Армяно-кипчаки
Ассоциация польской культуры
Автомобильные дороги
Белжец
Битвы
Великие украинцы
Венгерско-украинские отношения
Воеводство
Восточные торги
Галиция
Галиция. Битва
Галиция. Правители
Галицко-Волынское княжество. Правители
Гетто за партами
Голодомор
Граница по Ордеру-Нейсе
Волынь. Историография
Гимн
Грузинский легион
Диалекты
Епископы католические
История евреев Галиции
Коллаборационизм во Второй мировой войне
Кухня
Лемберг
Лемберг. Гетто
Леополь
Литовско-Украинские отношения
LKS Pogoń Lwów
Львовская математическая школа
Львовско-Сандомирская операция
Львовское военное слово
Львовское восстание
Люблинской унии насыпь
Магдебургское право
Малороссия
Междуморье
Местечки еврейские
Модель старого польского города
Моргентау. Доклад
Националистические преступления
Национальный Центр еврейского кино
Нестеров
Область
Оранжевая революция
Орлята
Первый украинский фронт
Персоналии
Пиво
Погромы
Погромы на Украине
Покутье
Полония Реститута
Полтва
Польша
Польша. Советское вторжение
Польско-советский обмен территориями
Польское радио
Преступления Вермахта
Просвиты
Пушкин. Клеветникам России
Роланд батальон
Русский культурный центр
Русский язык на Украине
Русско-литовские и русско-польские войны
Синагоги
Скниловская трагедия
Сотрудничество НКВД и Гестапо
Танцы
Татары
Трускавец
Убийство гражданских лиц
Убийство львовских профессоров
Украина
Украина. Первая мировая война
Украина послереволюционная
Украинизация
Украинская национальная армия
Украинская революция
Украинские сечевые стрельцы
Украинские территории по доходам
Украинские территории по населению
Украинские территории по плащади
Украинский флот
Уничтожение заключённых
Фофудья
Хадашим
Цислейтания
Цыгане на Украине
Череха
Янов
Яновский концлагерь

Космарский, Артем. Эсэсовцы, бандеровцы, толпа — кто и зачем мучил евреев Львова 1 июля 1941 года

Города

www.pseudology.org