Анатолий Клёсов
Моя дочь научилась читать совсем крошечной. Видимо, помогло то, что я много возился с ней, играя кубиками, на которых были написаны крупные буквы и нарисованы картинки. Помните - "А" - арбуз, "Б" - барабан и так далее.
И вот однажды мы едем с ней из Сочи в Адлерский аэропорт на автобусе, чтобы улететь обратно в Москву. А она была все еще совсем маленькой. Ну, может, два года ей было. Может, и меньше. И вот подъезжаем мы к месту назначения, и показалась надпись - "Аэропорт". Дочь я держу на коленях, жена рядом. А в автобусе через проход была активная дама, со всеми уже переговорила, включая и нас с женой и нашу дочь. Завидев надпись, дама обращается к дочери и спрашивает : "А скажи, малышка, ты какие-нибудь буквы уже знаешь?
- Знаю, - говорит наша дочь.
- Ну не может быть, - говорит дама, и показывает на надпись, - вон там какая
первая буква?
- Какая? - спрашивает дочь - Это та, которая рядом с буквой "Э"?
Взрыв хохота в автобусе. Мы с женой, конечно, горды
2
Поэтому я принимал как должное, что дочь всегда была отличницей, поступила в
МГУ, правда, на географический факультет (по
ее словам, не хотела учиться на факультете, где её отца все знают), потом
еще поучилась в Авиньоне (во Франции) и уже через несколько лет она стала
директором французского отделения международной компании.
Я вообще-то тоже рано научился читать. Года в четыре читал все подряд.
Вывески, объявления, газеты, в том числе перевернутые. Точно помню, что лет
в восемь-девять прочитал все тома
Жюль Верна
- было такое серо-синего цвета издание середины пятидесятых годов или чуть
раньше. Еще совершенно ясно помню, как перемежал чтение того же
Жюль Верна
с зубрежкой таблицы умножения. Третий класс, наверное.
Еще помню первые два класса в
Риге,
где я учился на пятерки, а как переехали на ракетный полигон, быстро съехал
на тройки. Так до девятого включительно на тройки и проучился, но я про это
уже рассказывал.
Я довольно часто думаю, ЧТО заставляет нас либо омертвлять наши возможности,
либо, наоборот, их резко мобилизовывать в, казалось бы, безнадежной
ситуации. Если бы кто в девятом классе мне, безнадежному троечнику, сказал,
что десятый класс я закончу на одни пятерки, поступлю в
МГУ и закончу его с отличием, а потом первым
на курсе из 300 человек - в
МГУ! - защищу кандидатскую, и еще через пять
лет докторскую, и стану самым молодым доктором наук (химических) в СССР, и
тут же самым молодым в стране профессором (по данным
ВАК),
то... что я сказал бы?
Меня этот вопрос беспокоит. Когда я вижу троечников, я всегда об этом помню.
Я хочу, чтобы они тоже включили свои ресурсы. Но где
триггер?
Что это? Может, спорт, точнее, появившаяся - в спорте - вера в свои силы?
3
В седьмом классе я сломал руку, и мама отвела меня в Дом офицеров, в спортивную секцию, чтобы я разрабатывал руку. Я занялся фехтованием, но эспадрон меня не вдохновлял. Я перешел в спортивную гимнастику. И - понемногу пошло.
Мне нравилось владеть своим телом, переключать мышцы, переходя со снаряда на
снаряд. Я беззвучно пел от восторга, вознося себя махом на перекладину и
чувствуя, где и в какой части витка нахожусь, хоть мог быть в этот момент и
вниз головой в обороте; на брусьях, плавно переходя с жерди на жердь,
координированно перебирая руками и перенося вес тела как будто в такт
музыки; на кольцах, укрощая их неустойчивое вихляние и переводя в послушную
опору; на коне - особенно на коне, перенося центр тяжести тела и ритмично
качаясь-вращаясь, следуя рисунку программы, и вдруг - раз, ритм сбиваешь и
пошел в новом ритме, в обратную сторону, и - белые носочки, белые спортивные
брюки, носки оттянуты, руки - захват, отпустил, захват, отпустил, ритм,
ритм; прыжки - разбег, толчок, полет, удар руками, опять полет, приземление;
ну, и, конечно, акробатика, на черном кожаном мате, перекаты, полеты,
стойки, обороты, и в конце - точка, струнка, руки верх, разведены, застыл,
как будто и не было ничего, так и стоял.
Все шесть мужских гимнастических вариантов - пять снарядов и акробатика
В девятом классе я занял первое место в школе по спортивной гимнастике.
Может, ЭТО был
триггер?
Или то, что гроза школы, знаменитый в нашем городке баскетболист, острослов
и рубаха-парень Володя Меняйлов, к которому я и приблизиться не мог и
подумать, и не только потому, что он был на класс старше меня, но по всему
комплексу, плюс то, что он был в школе круглым отличником.
Так вот, завидев меня как-то в
парке, он со своей группой парней, которые слыли на всю округу хулиганами,
подошел и уважительно сказал, что я здорово выступил по гимнастике, и вслух
процитировал все мои показатели - перекладина 9.4 балла, брусья 9.6, и так
далее! Он знал и помнил! Это тоже вызвало эмоциональный подъем, сродни тому,
что я описал в самом начале этих заметок. Может, это был
триггер?
Или, может, потому, что я вскоре осознал, что могу заучивать целые учебники
и получать удовольствие от экзаменов? Может, ЭТО дает ощущение, что это МЫ
управляем событиями, а не наоборот? Кстати, последнее чувство кажется мне
теперь совершенно естественным.
Это о нем О'Генри (кажется)
говорил, что не дороги выбирают нас, а
мы выбираем
дороги. И я не только абсолютно согласен с этим, а и отшлифовал это
ощущение до совершенно естественного. МЫ выбираем, МЫ. Никто за нас не
выбирает.
В Университете я продолжал заниматься спортом по программе мастеров, что
освободило меня как члена сборной МГУ по
спортивной гимнастике от обязательных занятий физкультурой. В начале второго
курса наша сборная заняла третье место по Москве. И, будучи поставленным
перед выбором, к чему мне склониться - к спорту или к учебе - я оставил
гимнастику.
Слишком много времени стало уходить на тренировки, поэтому и пришлось сделать выбор. В гимнастический зал с тех пор я не входил вот уже сорок лет. Хотя и сейчас,тренируясь в "джиме" в Ньютонском JCC (Newton - это пригород Бостона), я ощущаю себя на гимнастическом помосте, на глазах зрителей. Так же автоматически "тяну носочки", теми же приемами останавливаю в один правильный и жесткий "напряг" раскачивание тела на перекладине, так же фиксирую "углы". Это уже навсегда.